Phil Ochs - Ringing Of Revolution текст песни

Introduction:
We’ll do a song then about revolution
A song of what’s been true of all revolutions
From the begining, the French, the American
This is a fictional song, a cinematic song
You’ve got to picture this mansion
On the top of a hill, housing the last of the idle rich
The last of the bourgeois, the last of the folk singers
As they are being encircled tighter and tighter by the Ringing of Revolution
All the people on the inside spiritually resemble Charles Laughton
All the people on the outside physically resemble Lee Marvin
As a matter of fact, this song is so cinematic
It’s been made into a movie directed by Otto Preminger
It stars senator Carl Hayden as Ho Chi Minh
Frank Sinatra plays Fidel Castro
Ronald Reagan plays George Murphy
John Wayne plays Lyndon Johnson
And Lyndon Johnson plays God
I play Bobby Dylan, a young Bobby Dylan
Verse:
In a building of gold, with riches untold
Lived the families on which the country was founded
And the merchants of style, with their red velvet smiles
Were there, for they also were hounded
And the soft middle class crowded in to the last
For the building was fully surrounded
And the noise outside was the ringing of revolution
Sadly they stared and sank in their chairs
And searched for a comforting notion
And the rich silver walls looked ready to fall
As they shook in doubtful devotion
The ice cubes would clink as they freshened their drinks
Wet their minds in bitter emotion
And they talked about the ringing of revolution
We were hardly aware of the hardships they beared
For our time was taken with treasure
Oh, life was a game, and work was a shame
And pain was prevented by pleasure
The world, cold and grey, was so far away
In the distance only money could measure
But their thoughts were broken by the ringing of revolution
The clouds filled the room in darkening doom
As the crooked smoke rings were rising
How long will it take, how can we escape
Someone asks, but no one’s advising
And the quivering floor responds to the roar
In a shake no longer surprising
As closer and closer comes the ringing of revolution
Softly they moan, please leave us alone
As back and forth they are pacing
And they cover their ears and try not to hear
With pillows of silk they’re embracing
And the crackling crowd is laughing out loud
Peeking in at the target they’re chasing
Now trembling inside the ringing of revolution
With compromise sway we give in half way
When we saw that rebellion was growing
Now everything’s lost as they kneel by the cross
Where the blood of christ is still flowing
Too late for their sorrow they’ve reached their tomorrow
And reaped the seed they were sowing
Now harvested by the ringing of revolution
In tattered tuxedos they faced the new heroes
And crawled about in confusion
And they sheepishly grinned for their memories were dim
Of the decades of dark execution
Hollow hands were raised; they stood there amazed
In the shattering of their illusions
As the windows were smashed by the ringing of revolution
Down on our knees we’re begging you please
We’re sorry for the way you were driven
There’s no need to taunt just take what you want
And we’ll make amends, if we’re living
But away from the grounds the flames told the town
That only the dead are forgiven
As they crumbled inside the ringing of revolution

Перевод песни "Ringing Of Revolution"

Вступление:
Мы споем песню о революции —
О том, что истина всех революций.
От Французской до Американской,
Это вымышленная кинопесня.

Представьте этот дворец на горе,
Где прячутся последние богатые сеньоры.
Буржуа и певцы-простолюдины —
Окружены все туже звуком революции.

Внутри духовно напоминают Чарльза Лоутона,
А снаружи визуально похожи на Ли Марвина.
Эта песня так кинематографична, что уже превратилась в фильм,
С режиссёром Отто Прэмингером.

В главных ролях: сенатор Карл Хейден — как Хо Ши Мин,
Фрэнк Синатра играет Фиделя Кастро.
Рональд Рейган в образе Джорджа Мерфи,
Джон Уэйн исполняет роль Линдона Бёрнса,
И наоборот, Линдон Бёрнс — это Бог.
А я играю молодого Бобби Дилана.

Куплет:
В золоченом здании, с неисчислимыми богатствами,
Жила аристократия — основатель страны.
И стиляги-торговцы, с красными вельветовыми улыбками,
Тоже пряталась там, ибо они также были изгнанниками.

Средний класс толпился до предела,
Ибо здание полностью окружила толпа.
Звук снаружи — это революции громкие марши.
Они печально смотрели и опускались в креслах.

Искали утешительные мысли,
А серебристые стены казались готовыми рухнуть.
Сомнения в душе колеблясь, как в поклонении сомневающемся.

Ледяные шарики трещали — прохладя напитки свои,
Мыслить остужая горечью эмоций.
И разговоры шли об этом рокоте революции.

Нам не было известно их страдания,
Погруженным в наслаждение — время уходило от ценности.
Жизнь — игра, работа — позор,
А боль пресекалась радостью.

Мир был холоден и сер,
И далёкой могла быть лишь золотая мера.
Но мысли их смутило рокотом революции.

Облака наполнили комнаты — атмосфера темнела,
Курящие извилистые дымки вздымались.
Сколько нужно времени и как нам спастись?
Вопрос задавался, ответов не было найдено.

Подрагивающий пол реагировал на грохот —
Тряски уже не удивляли.

Звук революции становился все ближе и тише.

Они вздыхали, моля о прощении:
Скитаясь с покорностью, нашептывая утешения,
Их уши зажимали шелковыми подушками —
А за ними смех и преследование.

Они начинали колебаться от страха перед революцией.

Признаваясь в уступках, мы дали полпути,
Но когда бунт расцвёл — все потеряно.
Теперь они на коленях перед крестом,
Где течет еще кровь Спасителя.

Слишком поздно для сожаления, их завтра прибыло,
И всё то, что посеяно — собрано.

Покоренные революционным звуком.

Они встретили новых героев в лохмотьях костюмов,
Суетясь и не понимая.
Виноватые улыбки — воспоминания о тёмных десятилетиях.

Руки подняты в воздух — недоумение среди рушащихся иллюзий,
Словно стекла разбиты звуками революции.

На коленях мы молим прощения:
Извиняемся за то, как тебя привели.
Нет нужды гнать — возьми все, что хочешь,
И постараемся исправиться, если останемся живы.

Огонь вышел наружу и рассказал всей деревне:
Прощают только мёртвых.

Внутри они тряслись от звуков революции.