На пустыре, где гниёт лебеда
В рваном кафтане застыла беда
Пуговиц-глаз равнодушный отлив
Старое чучело, спину склонив
Пьяный матрос бросил склянку в него
Смех разлетался, не жаль ничего!
Стекло по соломе, по мёртвой груди
Ты за черту в темноту не ходи!
Трактирщик кричал Отойдите от него!
В нём нет души, но в нём больше огня!
Но снова бутылка летит в черноту
И щепка вонзилась в сухую пяту
Вдруг пальцы из прутьев сжались в кулак
Из швов повалил удушающий мрак!
Оно не из плоти, в нём ярость и хмель
И месть его — вязкая, словно постель!
Чучело! Гнев из сухой травы!
Больше не сносишь своей головы!
Ты бил его склянкой, ты в морду плевал
Теперь приготовься, твой час миновал!
В солому затянет, зашьёт тебе рот
Соломенный ужас за нами идёт!
Оно за порогом, оно у дверей
В глазницах мерцают тени зверей!
На каждом обломке — засохшая кровь
Оно не прощает разбитую бровь
Кто склянку швырнул — тот в поле гниёт
А Чучело снова на стражу встаёт
И в старом трактире затихли смешки
Лишь шелест соломы дробит корешки!
Чучело! Гнев из сухой травы!
Больше не сносишь своей головы!
Ты бил его склянкой, ты в морду плевал
Теперь приготовься, твой час уж настал!
В солому затянет, зашьёт тебе рот
Соломенный ужас за нами идёт!